В Кызылкумах известно сейчас около двадцати месторождений бирюзы, и все они разрабатывались в древности. Древние бирюзовые копи сильно различаются по масштабам произведенных работ. На одних — мелкие круглые «копуши», на других — огромные корытообразные карьеры или наклонные шахты. Предварительные подсчеты показали: объем вынутой породы колеблется в разных районах от нескольких десятков до 1—1,5 млн. м3. Добытая здесь поделочная бирюза исчисляется, вероятно, десятками тонн.

Древние горные выработки датируются, как правило, по обнаруженным археологическим находкам. Собранная в Кызылкумах коллекция очень сдержанно отвечает на вопрос о дате. Факт добычи бирюзы в неолите твердо устанавливается материалами из мастерских и стоянок Лявлякана и Бешбулака. Анализы показывают идентичность находок стоянок Лявлякана и образцов   из   отвалов  древних  выработок.

Как расположены разработки бирюзы относительно трех районов расселения неолитического человека? Могли ли воспользоваться запасами «голубого камня» кельте-минарцы, любители раковинных ожерелий, и зеравшанцы, украшавшие себя подвесками из галек? Да, могли. Если бы захотели. В горах Султануиздаг, у подножия которых жили кельтеминарцы, имеются два месторождения бирюзы и связанные с ними древние выработки. Столь же близко выработки бирюзы я от мест обитания зеравшанцев.

Оказывается, дело не в сырье. В чем же тогда? Некоторый свет на это проливают более   поздние   находки.   Установлено,  что наиболее интенсивная добыча бирюзы падает на средневековье, X—XIV века. Казалось бы, в памятниках этого времени украшения из бирюзы должны встречаться в большом количестве. Мы, к сожалению, располагаем данными только по низовьям Амударьи (Хорезм). В эпоху бронзы, во II тысячелетии до н. э., бирюзу, как и раньше, здесь не употребляли. Лишь в античное время (VII—II вв. до н. э.) бирюзовые поделки получают довольно широкое распространение, хотя и не господствуют. Но это практически последние находки бирюзы в Хорезме. Лишь в XVIII—XX веках бирюза изредка употреблялась в качестве вставок в серебряные женские украшения. Мелкие обломки ее собирали, очевидно, в отвалах старых выработок.

Все эти обстоятельства снова ставят перед археологами несколько вопросов. Один из них: куда шли десятки тонн бирюзы, добытые в Кызылкумах (и в Хорезме в том числе) в средние века? Вопрос непростой, если учесть, что бирюза добывалась и в горных районах Средней Азии и поставлялась в Среднюю Азию извне, из знаменитых месторождений Ирана. Некоторые исследователи считали прежде, что вся или почти вся «археологическая» и «этнографическая» бирюза Средней Азии— иранский импорт.

Ташкентские ученые, исследовав недавно серию образцов бирюзы из кызылкумских месторождений и некоторых археологических памятников, установили, что бирюза из Кызылкумов распространялась в античное время и позднее за многие сотни километров. Ее нашли на Афрасиабе, городище древнего Самарканда, в Кучук-тепе, на юге Узбекистана, на городище старого Мерва в Туркмении.

Почему, имея «под боком» запасы бирюзы, население некоторых районов предпочитало для украшений иные сорта поделочного камня, порой значительно менее эффектные? Этнографы установили, что население отдельных районов Средней Азии теперь (или в недавнем прошлом) также отдает предпочтение тому или другому из самоцветов. Что это — различие во вкусах, мода? Конечно, нет. Это сила традиции, уходящей корнями в отдаленное прошлое и связанной с происхождением той или иной из групп населения и особенностями ее этногенеза. Одно из подтверждений этому — сложная символика некоторых самоцветов, связанные с ними поверья, не находящие порой объяснений в современном этнографическом материале.