Нравственные установки относительны и много раз менялись в процессе развития цивилизации. Еще в актах Древнего Вавилона со времен Хаммурапи (XIX—XVIII вв. до н. э.) была запись: «Если у жены будут дети, муж не имеет права брать вторую жену. Если же у нее детей не будет, она сама выбирает мужу рабыню, а детей, рожденных от этого союза, воспитывает как своих собственных». Приведенная запись — параграф документа, датируемого около 1500 г. до н. э. и найденного археологами в доме богатого купца в Пузу как брачный контракт семьи Тегаптиллии.

Для нашей дискуссии важно, что издревле искались способы преодолеть бесплодие супружеских пар. Метод ИВФ с использованием женщины-инкубатора не более, чем современный вариант рабыни, рождающей ребенка для своей госпожи. Я думаю, что, исходя из равенства всех людей, он безнравственный.

Медик. Такое заключение слишком категорическое. На нем чувствуется налет, пришедший к нам из времен патриархата, о первенстве мужчины в обществе и семье. Представим себе, что семья не имеет ребенка по причине бесплодия мужа. Очевидно, что в этом случае можно использовать другого мужчину-донора, а из этических соображений оплодотворение женской яйцеклетки сделать вне организма, и с пол 1)3 у я метод ИВФ.

Математик. Поскольку положение женщин п мужчин в современном обществе должно быть равноправным, то использование мужчины-донора также должно быть безнравственно. Медик. Логично, но дальше возникает парадокс. Никто не усомнится в том, что дать свою кровь для спасения умирающего или кожу для спасения обожженного —- поступок не только нравственный, но и в какой-то степени героический. А почему дать свою сперму для бездетной семьи — безнравственно? Где же грань допустимого? Вот несколько примеров из практики.

В клинику с просьбой о проведении операции по искусственному оплодотворению обратилась супружеская пара. Муж — специалист по ядерной физике. В результате аварии он оказался в зоне повышенной радиации. Он хотел иметь не только здорового ребенка, но и продолжателя рода, а потому настаивал па использовании в качестве донора своего родного брата. Врачи согласились. Был использован метод ИВФ, и жена родила сына, который биологически был мужу еще и племянником. Были случаи, когда женщина становилась матерью, прибегнув в качестве инкубатора к помощи своей сестры или даже собственной матери. Формально это выглядит странно -— женщина, у которой забрали яйцеклетку, одновременно является и сестрой, и матерью ребенка.

Правовых, равно как и моральных, вопросов здесь действительно немало, но они лежат в психологической области, в непривычности самих коллизий.

Инженер. Я думаю, что многих проблем можно избежать, если женщина-инкубатор или мужчина-донор будут анонимными. Физик. Не уверен. Реально может возникнуть такая ситуация. Семья, не имеющая ребенка по причине бесплодия мужа, соглашается на медицинскую помощь — оперативное вмешательство. Рождается ребенок от анонимного донора. Пока в семье согласие — все идет хорошо. Но начинается ссора, йотом развод, и супруг отказывается от отцовства, предоставляя суду медицинскую справку о бесплодии. В результате ребенок и его мать оказываются в худшем положении не только по сравнению с теми детьми, котсрые рождены в браке от здоровых родителей, но появившиеся даже в результате внебрачной связи. Ведь если у ребенка есть отец, то он обязан заботиться о нем даже после развода. Внебрачный ребенок тоже имеет фактического отца, и существует вероятность (пусть небольшая) того, что его отец признает отцовство, даже не вступая в брак, будет помогать сыну или дочери. А вот если малыш рожден от анонимного донора, то он навсегда лишен возможности узнать своего отца. Женщина в глазах общества или суда, если она не захочет объяснить обстоятельства рождения ребенка, будет выглядеть нарушительницей супружеской верности.

Юрист. Такие ситуации уже возникала, и из них есть разумный выход. Например, в Народной Республике Болгарии, где такие операции практикуются давно, от мужа женщины, подвергающейся искусственному оплодотворению, требуется письменное согласие. Медицинский персонал несет уголовную ответственность за сохранение как тайны самой операции, так и анонимности донора. В 1964 году Верховный суд НРБ слушал дело об отказе от отцовства. Речь шла о ребенке, рожденном в результате гскусственного оплодотворения. Суд признал, что «супруг, давший согласие на искусственное оплодотворение жены, в результате которого был рожден ребенок, считается отцом ребенка со всеми вытекаю ними отсюда обязанностями, и он не вправе оспаривать своего отцовства». Юридическим документом является письменное согласие. Аналогичные положения включены в законодательства других стран.

Ф и4? и к. Тем не менее остаются вопросы Если в результате искус-с*#Ййного оплодотворения родится дефективный ребенок у нормальной женщины, то виноват донор. Он анонимный. Кто должен нести ответственность в этом случае? Муж будет доказывать, и он будет прав, что нести ответственность должна клиника, а он отказывается от отцовства. Как поступил бы суд в этом случае? Юрист. Конечно, в этом случае виновата клиника. Донором не может быть человек с плохим состоянием здоровья, с плохой наследственностью или наследственность которого трудно проверить, то есть нет данных о родителях и других близких родственниках. Донором не могут быть и близкие родственники «по крови», которые, кстати, не могут быть и супругами, например родные браг и сестра. Это положение закреплено в законодательстве ряда стран. Донор-аноним не может претендовать на родственные связи и наследственные права. Его как юридического лица для семьи, подвергнутой операции, не существует. Есть только клиника, которая за брак несет ответственность перед пациентами.

Физик. Тем не менее у меня есть опасения вот какого рода: в мире существует довольно большая группа состоятельных женщин, которые могут не желать переносить неудобства и тяготы, связанные с беременностью. К примеру, звезды эстрады, балета или спорта. Не превратится ли тогда вынашивание детей в женщинах-инкубаторах в профессию этих женщин?

Медик. Это непростой вопрос. Родить и вскормить ребенка — это действительно профессия, которая требует здоровья, знаний и определенного психологического портрета женщины. Еще великий среднеазиатский врач Абу Али ибн Сина в знаменитом «Каноне врачебной науки» подробно описал наряду с питанием кормящей женщины своего рода душевные требования к ней: «У кормилицы должен быть хороший и добрый характер, то есть она не должна быстро поддаваться бурным душевным реакциям, таким, как гнев, печаль, страх и тому псдобное, потому что все это портит натуру ребенка и часто отражается на кормлении».

Вскармливание ребенка начинается в утробе матери с момента его зачатия. Вес, которого достигает ребенок за 9 месяцев в период беременности, около 3 кг, а за 6 месяцев кормления его грудью происходит удвоение веса малыша. В эти два периода закладывается в ребенке будущая устойчивость его иммунной системы к инфекциям и его психики к жизненным невзгодам. Снять врожденный страх ребенка — это означает заложить основы полноценной личности. В противном случае на всю жизнь может возникнуть синдром угнетенного состояния, который сделает невыносимым жизнь даже для физически крепкого и материально благополучного человека.

Метод ИВФ — это изобретение XX в. Но женщины-кормилицы, нэделенные избытком молока, с глубокой древности считались значительным приобретением для общины, сплачивая род, предотвращая гибель детей и закладывая основы будущего духовного развития ребенка. Такие женщины обожествлялись и несли функцию богинь. Когда дети вырастали, то они любили свою кормилицу так же, как родную мать, а иногда и больше, а «молочное родство» всегда вызывало желание помочь, разделить чужую боль. Не кажется ли, что в этом есть далеко идущие аналогии?