До недавнего времени историкам трудно было ответить на очень важный вопрос — зачем вообще понадобилось человеку каменного века выплавлять медь? Она ведь заметно мягче камня, из которого уже давно научились делать самые разные орудия труда, причем делать мастерски. 

Еще одно отступление, утрата первостепенного экономического значения? Ничуть! К этому времени наука и техника подготовили новые сферы использования меди. Медь стала одним из самых важных и широко распространенных легирующих элементов в десятках новых сплавов. Да и в электротехнике медь осталась материалом номер один.

Перед    автором,    естественно, вставала   задача   показать     будущее    меди.    И здесь  он  пришел  к методу, используемому       специалистами  по  прогнозированию, обратившись    к  ряду   крупных  открытий    и    изобретений.   Будущее   древнейшего металла  ярко  просматривается,   скажем,    в    открытии советскими учеными     трения,    обещающего  создание   почти   вечных  машин,   в   изобретении уникального по своим   возможностям  лазера,  в   котором   рабочей    средой    служат пары меди.

Другие успевают сделать одно или несколько выдающихся открытий, значение которых ясно научной общественности еще при жизни их творцов. Эти ученые сразу становятся классиками науки, а их работы закладывают основы принципиально новых исследовательских направлений. Такими были судьбы Ньютона, Менделеева, Эйнштейна,

Но есть и третий, наиболее распространенный тип ученого. Он всю жизнь остается верен избранному еще в юности направлению работы, решает одну за другой встающие перед ним задачи, формируя свои собственные исследовательские подходы. Постепенно вокруг этого ученого складывается научная школа, он начинает заниматься большой организационной работой, а порой становится и крупным общественным деятелем.

 К подобным людям относился академик Иван Иванович Артоболевский.

Щедро одаренный от природы, он, получив инженерное и математическое образование, посвятил себя одной-единственной области научного творчества — теории машин и механизмов. Это не было проявлением узости мышления или боязни попробовать свои силы в других сферах науки. Напротив, это свидетельствовало о склонности молодого исследователя к глубокому освоению той сферы познания, которая была неразрывно связана с множеством практических приложений.

Жизнь очень быстро доказала верность принятого решения. Последовательно пройдя все ступени вузовской и академической иерархии, И. Артоболевский уже в середине своего жизненного пути стал общепризнанным авторитетом в избранной им области научного знания. Семинар по теории машин и механизмов, организованный Артоболевским, стал тем «ядром кристаллизации», вокруг которого начала расти его школа, давшая нашей науке ряд крупных специалистов. Свидетельством широкого признания заслуг   академика  Артоболевского  стало  прижизни бывает так, что после чтения какой-нибудь книги, написанной специалистом, вдруг возникает желание познакомиться с ее автором. И зачастую такие личные встречи разочаровывают: книга оказывается интереснее ее автора,

С Иваном Ивановичем Артоболевским все было как раз наоборот. Его имя я узнал, будучи студентом, когда пришлось сдавать экзамен по курсу теории машин и механизмов (ТММ). Я даже испытал некоторое разочарование,    познакомившись    с   популярным среди нас учебником И. И. Артоболевского по ТММ — уж очень просто все было изложено. Тогда, конечно же, мне было непонятно, что любой вопрос можно изложить по-разному — сухо или увлекательно, предельно ясно или абсолютно недоступно — и что главным достоинством учебника Ивана Ивановича и была его методическая простота. Но в те годы с высоты своей «студенческой колокольни» да и вдобавок убежденный в том, что ТММ всего лишь частный случай теоретической  механики,  я  смотрел  нсуждение ему, первому из советских ученых, Золотой медали имени Джеймса Уат-та—высшей международной награды для инженеров-механиков.

Параллельно с ростом научной известности шло расширение круга общественной деятельности И. Артоболевского.

Большая часть его жизненных сил была отдана Всесоюзному обществу «Знание», Правление которого И. Артоболевский возглавлял в течение многих лет. Он призывал лекторов направлять свои усилия на повышение качества и действенности лекционной пропаганды, способствовать совершенствованию идейно-политического, трудового и нравственного воспитания советских людей, стремиться оперативно доносить до самых широких кругов общественности информацию о последних достижениях советской науки и техники. Многие формы работы общества «Знание», типы его печатных изданий родились благодаря инициативе и большой организационной деятельности И. Артоболевского.

Но когда, став аспирантом Института машиноведения, я стал посещать семинар И. И. Артоболевского, то был поражен, насколько этот человек интереснее, значительнее, масштабнее, чем мои априорные представления о нем.

Классические вопросы теории машин и механизмов на этом семинаре были перенесены в раздел «История науки и техники», главное же внимание уделялось не вообще научным проблемам, а самому новому, тому, что только зарождалось. Чутье на перспективные идеи было у Артоболевского поразительным.